МОРАЛЬНЫЙ ВРЕД КАК САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ ПРАВОВАЯ КАТЕГОРИЯ ДЛЯ ЗАЩИТЫ НЕИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ ГРАЖДАНИНА

История возникновения института морального вреда

Вопрос о моральном вреде длительное время являлся предметом научных правоведческих дискуссий, причем основной центр тяжести этих дискуссий сводится к вопросу о допустимости возмещения морального вреда в денежной форме. Гражданское законодательство дореволюционной России не содержало общих норм, предусматривающих компенсацию морального вреда как способ защиты гражданских прав. Компенсация за личное оскорбление могла быть взыскана в порядке гражданского судопроизводства только в случае, если она косвенно отражалась на имущественных интересах потерпевшего. Однако в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве присутствовал относительный аналог этого правового института. Как отмечали правоведы, «закон наш, рядом с уголовным удовлетворением, представляет на выбор потерпевшему право требовать в свою пользу платежа пени, являющейся остатком того времени, когда все наказания носили частный характер. Размер пени или так называемого бесчестия, смотря по состоянию или званию обиженного и по особым отношениям обидчика к обиженному, не превышает 50 рублей».

Дореволюционные российские правоведы, как правило, рассматривали требования о выплате денежной компенсации, понимая под обидой действие, наносящее ущерб чести и достоинству человека, и в большинстве своем считали предъявление такого требования не допустимым. Видимо в этом сказывался аристократический, «рыцарский» менталитет, свойственный российскому дворянству - сословию, из среды которого, как правило, пополнялся корпус дореволюционных российских юристов. Доминирующий подход к этому вопросу выразил Г.Ф. Шершеневич: «Личное оскорбление не допускает никакой имущественной оценки, потому что оно причиняет нравственный, а не имущественный вред, если только оно не отражается косвенно на материальных интересах, например, на кредите оскорбленного (т. Х, ч. 1, ст. 670)... Разве какой-нибудь порядочный человек позволит себе воспользоваться ст. 670 для того, чтобы ценой собственного достоинства получить мнимое возмещение? Разве закон этот не стоит препятствием на пути укрепления в каждом человеке уважения к личности, поддерживая в малосостоятельных лицах, например ланях при ресторанах, надежду «сорвать» некоторую сумму денег за поступки богатого купчика, которые должны были бы возбудить оскорбление нравственных чувств и заставить испытать именно нравственный вред. Отмена такого закона была бы крупным шагом вперед».

Иными словами, для российского дворянина было естественно отреагировать на оскорбление вызовом «к барьеру», чем требованием о выплате денежной компенсации, подобный образ действий и мышления был, допустим лишь для «подлого» сословия.

После революции 1917 г. менталитет российского общества существенно изменился, но это не изменило отрицательное (хотя уже и по другим основаниям) отношение к возмещению в денежной форме морального вреда. Преобладающим оказалось мнение о недопустимости такого возмещения, в связи, с чем гражданское законодательство послереволюционной России до 1990 г. не предусматривало понятия морального вреда и, собственно, возможности его возмещения. Судебная практика, в соответствии с господствующей доктриной, отличалась стабильностью в этом вопросе, и суды неизменно отказывали в изредка предъявлявшихся исках о возмещении морального вреда в денежной форме.

Позитивные взгляды на эту проблему, высказываемое в основном до начала 30-х г.г. не имели воздействия на законодательство и судебную практику. После «полной победы социализма в СССР» эти дискуссии как-то сами собой прекратились, и в дальнейшем, в результате соответствующей пропаганды, в общественном правосознании представления о недопустимости оценки и возмещения морального вреда в имущественной форме укоренились настолько, что появлявшиеся в печати сообщения о случаях присуждения имущественной компенсации за причинение физических или нравственных страданий воспринимались скорее как курьезы, чуждые социалистическому правовому регулированию. Это, однако, не препятствовало использованию норм зарубежного законодательства о компенсации морального вреда при предъявлении советскими гражданами исков к иностранным юридическим и физическим лицам.

В шестидесятых годах дискуссии по этому поводу возобновились. Принцип компенсации морального вреда поддерживался в работах А.М. Беляковой, [2], Н.С.Малеина [25] и других. Признавалась необходимость введения института имущественного возмещения неимущественного вреда, поскольку область гражданско-правового регулирования охватывает не только имущественные, но и личные неимущественные отношения. Высказываемые в поддержку принципа возмещения морального вреда взгляды в немалой степени обосновывались тем, что правовые системы ряда государств (являвшихся в то время социалистическими) предусматривали возмещение морального вреда. Это Польская Народная Республика, Гражданский кодекс которой предусматривает возможность взыскания денежной суммы за нанесенную обиду; Чехословацкая Советская Социалистическая Республика;

Венгерская Народная Республика; Германская Демократическая Республика. Как отмечал Н.С. Малеин [25] «и практика СССР шла по пути предъявления исков о возмещении морального вреда в тех случаях, когда, например, повреждение здоровья или причинение смерти советского гражданина произошли в капиталистической стране и дело рассматривалось судом по законодательству места совершения правонарушения («принцип» приносился в жертву во имя получения валюты)».

Более серьезный аргумент против возмещения морального вреда в имущественной форме заключался в невозможности или; по крайней мере, трудности ее объективной оценки. Такая позиция отражала представления о свойственном гражданскому праву принципе эквивалентного возмещения, не учитывая, что он неприемлем при причинении вреда личным неимущественным правам и другим нематериальным благам. Проведение сравнительного анализа соответствия правонарушений и мер ответственности, предусмотренных различными отраслями законодательства, позволяло сделать вывод об относительности и несостоятельности аргументации противников возмещения морального вреда.

Однако до начала 90-х гг. понятие «моральный вред» не было легализовано в российском гражданском праве, что исключало возможность применения гражданско-правовых средств защиты нарушаемых прав путем компенсации морального вреда. Лишь 12 июня 1990 г. право на возмещение морального вреда было установлено в Законе СССР о печати и других средствах массовой информации, хотя содержание понятия морального вреда в нем не было раскрыто.

Статья 39 этого закона предусматривала, что моральный вред, причиненный гражданину в результате распространения средствами массовой информации не соответствующих действительности сведений, порочащих честь и достоинство гражданина либо причинивших ему иной неимущественный ущерб, возмещается по решению суда СМИ, а также виновными должностными лицами и гражданами. А также было предусмотрено возмещение морального вреда в денежной форме, в размере, определяемом судом.

И только с принятием Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 31 мая 1991г. (далее - Основы) моральный вред был определен как «физические или нравственные страдания» .

Российские законодатели внесли нормы о возмещении морального вреда в отдельные законодательные акты.

Это: Закон об охране окружающей природной среды от 19 декабря 1991 г.[5], Закон о защите прав потребителей от 7 февраля 1992г. [4], Закон о средствах массовой информации от 27 декабря 1991г.[6]

Правила возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанным с исполнением ими трудовых обязанностей.

Такая законодательная ситуация порождала сомнения в возможности применения системы генерального деликта в отношении возмещения морального вреда. А столь значительное количество нормативных актов, регулирующих отношения по возмещению морального вреда совместно с регулированием различных видов общественных отношений порождает дополнительные сложности в правоприменительной практике, усугублявшиеся разными сроками принятия и введения в действие указанных нормативных актов.

Введение в действие в 1995-1996 гг. части первой и второй Гражданского кодекса РФ имеют несколько иной (по сравнению с предшествующими нормативными актами) подход к институту возмещения морального вреда, что неизбежно приведет к росту противоречий по данному вопросу в судебной практике. Проблема усложняется также довольно громоздкой системой конкуренции нормативных актов (Основы, новая Общая часть ГК РФ, прежняя редакция ГК, российские законы и подзаконные акты, законодательство СССР). Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 20 декабря 1994г. [5] рассмотрел некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда.

Оно содействовало установлению единообразия в вопросе конкуренции нормативных актов при применении законодательства о возмещении морального вреда, однако существенных указаний о размере компенсации морального вреда не содержало. Более того, в нем содержится явно неверное, как представляется, суждение о возможности компенсации морального вреда юридическому лицу. Мнение о неверности этого суждения разделяют также ряд других авторов. Комментарий к Гражданскому Кодексу РФ, части первой/ Под. ред. 0.Н. Садикова. М., 1997.[13]

Приходится с сожалением отметить, что с принятием нового Гражданского кодекса РФ сделан шаг назад по сравнению с Основами в развитии этого важного института российского законодательства, так как ГК РФ существенно сузил область применения института компенсации морального вреда по сравнению с Основами; вряд ли можно считать это положительным признаком в процессе становления правового государства. Достаточно вспомнить одиозную ситуацию п. 3 ст. 30 Закона РСФСР «О собственности», принятого спустя полгода после принятия Декларации о государственном суверенитете России. По мнению С.Е. Донцова, В.В. Глянцева[9]

Этой нормой устанавливалось право собственника требовать от государства возмещения ущерба, причиненного преступлением, с последующим взысканием государством этих средств с причинителя вреда. Этим Россия признавала ответственность за состояние правопорядка в обществе, особенно если учесть, что подобная норма отсутствовала в Законе СССР «О собственности». Более того, российский Закон не указывал на какой-либо определенный вид ущерба от преступления, подлежащий возмещению государством, так что можно было предполагать возмещение и морального вреда, причиненного собственнику преступлением, с момента вступления в силу Основ на территории России. Российские граждане после введения в действие 1 декабря 1991 г. Закона РСФСР «О собственности» долго не предпринимали попыток воспользоваться преимуществами, которые предоставлял п. 3 ст. 30 Закона, тем более что редакция этой нормы нуждалась в разработке подзаконного акта, разъясняющего порядок ее применения, что не замедлило проявиться в первых же судебных процессах, связанных с применением этой нормы. Правоведы уже готовились к научным дискуссиям по этому вопросу, когда проблема разрешилась самым неожиданным образом: Закон РФ от 14 мая 1993 г. «О республиканском бюджете» на 1993 г. приостанавливал действие п. 3 ст. 30, Указ Президента РФ от 22 декабря 1994 г. продлевал приостановление действия этого пункта на 1994 г., а Федеральный закон о федеральном бюджете на 1994 г., подтверждал это продление, и, наконец, Федеральный закон от 30 ноября 1994 г. о введении в действие части первой Гражданского кодекса РФ отменял Закон РСФСР «О собственности» полностью, не оставив следа, разумеется, и от п. З ст. 30. Интересно, что этим же Федеральным законом признан утратившим силу Закон РСФСР «О предприятиях и предпринимательской деятельности», кроме ст.34 и 35. Однако в п.3 ст.3О «Закона о собственности» законодатель подобной же заботливости не проявил, нарушив тем самым сформулированную в ст. 52 Конституции РФ гарантию: «Права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба».

Заслуживающим внимания моментом в развитии института морального вреда является его появление в уголовном законодательстве, в связи с введением в ст. 128.1 УК РСФСР «Разглашение сведений, составляющих врачебную тайну» в качестве квалифицирующего признака причинение значительного морального вреда. В ст. 61 Уголовного кодекса РФ от 13 июня 1996 г. В качестве одного из обстоятельств, смягчающих наказание, предусмотрено добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления. Понятие «моральный вред» введено в ст. 3О Семейного кодекса РФ, вступившего в силу 27 января 1996г.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >