Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow Кирилло-Белозерский монастырь и русская аристократия

МОНАСТЫРЬ И ГОСУДАРСТВО: СУДЬБЫ РУССКОЙ АРИСТОКРАТИИ

Постриг

XIV-XVI века в истории Руси можно с полным правом назвать эпохой монастырского устроения. В это время возникли десятки новых монастырей, которые сыграли огромную роль в хозяйственном освоении земель, развитии торговли и промыслов, отечественной культуры. Монастыри и церкви всецело отвечали духовным запросам и социально-психологическому настрою современников [87]. В поземельных актах того времени содержится много сведений о возможном пострижении вкладчика в Кирилло-Белозерский монастырь и о его погребении здесь. Люди беспокоились о своей загробной жизни и просили братию молиться за них после смерти. В XV-XVI веках произошла активизация предсмертных пострижений по сравнению с другими историческими периодами. Представители разных сословий начали переживать о спасении своей души и душ умерших членов семьи [75, с. 47-52].

Чаще всего постригались князья и члены царской семьи, но это явление не было монополией правителей, представители привилегированных сословий также могли постричься в монастырь. Для овдовевших княгинь постриг в обитель было нормой поведения, а вот князья не могли себе такого позволить. Они должны были исполнять свои функции правителя, а если бы они приняли постриг, то не смогли бы их выполнять. Поэтому почти все случаи смерти князей в монашестве - это пострижение перед смертью. Именно на этом жестком разделении функций правителей и монахов был основан обычай устранения политических противников путем насильственного пострига в монахи, который особенно ярко заявил о себе во время правления Ивана Грозного [96].

Он сам постригся в Кирилло-Белозерском монастыре и многие из его окружения добровольно или не по своей воле последовали его примеру. Например, монахами стали: князь Борис Данилович Старицкий, в иночестве Боголеп, бояре Шереметевы - Иван Васильевич, в иночестве Иосааф, Федор Иванович, в иночестве Феодосий, Елизар Цыплятев, в иночестве Евфимий и др. [12].

Пострижение в монастырь политических противников преследовало не столько исправительную цель, сколько лишение постриженных возможности активно участвовать в политической жизни, а также оказывать влияние в борьбе за престол. В сравнении с законодательством 50-х годов XVI века лишение свободы начало терять «исправительный» характер и все более приобретать значение превентивной меры [70, с. 56-57].

Иногда ссылка сопровождалась пострижением лица в монахи. Это могло произойти как по собственной воле, так и насильно. Известны случаи, когда отбывший наказание узник оставался при монастыре и становился монахом, автоматически меняя свое социальное положение.

Пострижение разрешалось с 30 лет мужчинам (ранее - только «по особой надобности); запрещалось постригать военных, крестьян и приказных людей без отпускной, мужа от живой жены. Вопреки церковным правилам, не возбранявшим пострижение различного рода нарушителей закона, требовалось перед постригом проверять, нет ли за постригаемым долга, воровства и «дела государева»; чтобы обеспечить действенность контроля, запрещалось постригать желающих из других епархий. Новым было также требование обязательного обучения неграмотных монахов и запрещение писать и держать рукописи в кельях (борьба с «крамолой»). В особых случаях, после отбытия наказания ссыльного еще оставляли в монастыре.

Практика насильственного пострига была обычной нормой, начиная с периода боярского правления до начала XVII века. Иногда он заменял для политических противников смертную казнь, а чаще служил способом внесудебного удаления неугодных персон. Так, в 1535 году в Кирилло-Белозерский монастырь сослали и постригли безудельного князя Ситского Семена Федоровича (Серапион) [42, с. 37-38]. Позднее, в 1606 году был сослан великий князь тверской Симеон Бекбулатович и был пострижен под именем Стефана [40]. Лжедмитрий I лишил его всех земель, которые у него еще остались после царствования Бориса Годунова, и сослал в монастырь.

В своем послании 1573 года в Кириллов монастырь Иван Васильевич говорит о том, что обители «портятся» из-за прихода туда «любострастных бояр». Истинное монашеское житие в Троице-Сергиевом монастыре разрушил «бес» Вассиан (Василий Шереметев), а в Кирилло-Белозерском - его сын Иона (Иван Шереметев). Боярских пострижеников в Кирилловом монастыре - Иоасафа Хабарова («дурак и упырь») и Варлаама Собакина («злобесный пес») - Грозный считает поругателями монашеского образа [12, с. 359]. Он беспощадно издевается над религиозностью Хабарова в миру и его слабостью к мирским привычкам после пострижения. А про Собакина пишет, что тот ничего не понимает в монашестве и даже не разбирается в монашеских одеждах.

Даже умершие к 1573 году люди не остаются без внимания царя. Так, он недоволен тем, что в 1554 г. над могилой князя Владимира Ивановича Воротынского возвели церковь во имя великого киевского князя Владимира Святого, потому что считал, что только монархи достойны такой чести. Также Иван Грозный негодует по поводу того, что Иона Шереметев восседает в своей келье, будто царь, рассылает по кельям вина, пастилу, коврижки, другие сладости, принимает у себя монахов, как гостей, держит своих холопов, кухню, имеет запасы и двор [87].

В юности царь трепетно относился к Кирилло-Белозерскому монастырю, однако, чем взрослее он становился, тем больше в его понимании обитель отходила от заветов преподобного Кирилла, устав соблюдался не так строго, как того требовалось, в братию проникли мирские люди, что привело за собой злоупотребление положением. Многие князья и бояре хотели жить так, как жили в миру. Иван Грозный признавал экономическую мощь Кирилловой обители, которая в голодные годы могла прокормить хлебом несколько областей, поэтому уважительно относился к монастырю, называя его «последним светилом, сияющим как солнце», «спасительным пристанищем для душ», «самым пустынным местом». Таких похвал из уст царя не получил ни один другой монастырь, но похвалы эти относились к той обители, которую Грозный запомнил в юношестве.

Совершенно безапелляционно и отрицательно отзывается Грозный о современном ему положении в самом значительном монастыре страны: "У Троицы в Сергиеве благочестие иссякло и монастырь оскудел. Не пострижется никто и не дает им никто ничего" [12, с. 356]. Эта фраза не находит подтверждения в исторической реальности царствования Ивана Грозного: и он сам, и все круги русского общества щедро одаривали Троицкий монастырь землями, деньгами, драгоценной утварью и в 1570-е годы, и в другие десятилетия XVI века.

Царь мог так выразиться только в своей крайней запальчивости. Он не в силах ослабить боярское влияние на монастыри, отсюда и такое крайнее неприятие. Поэтому предпочтение Грозный отдавал северным обителям, где еще держалось равенство между боярами, холопами и торговыми мужиками. Перед смертью принимая схиму, Иван Грозный, как и его отец Василий III, стал пострижником этой обители. В память об этом, в монастыре была построена церковь во имя Рождества Иоанна Предтечи.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее