Юстиниан I - исторический портрет

Вопрос об этническом происхождении императоров Юстина I и его племянника Юстиниана I весьма долгое время занимал историков. Скорее всего, их родина Северная Македония. Особенностью этого региона стало то, что уже в V веке сюда проникают славянские племена и постепенно оседают. Однако утверждать о славянском происхождении новой династии нет исторических оснований. Как верно заметил Ф.И.Успенский, «Юстиниан принадлежал по культуре и по идеалам, проводимым в государственной деятельности, к римскому миру, то находим во всех отношениях праздным вопрос о том, текла ли в его жилах славянская кровь».

Стремительный взлет Юстиниана к олимпу власти видимо начинается с той поры, когда его дядя Юстин, будущий император, становится приближенным Анастасия I. Юстин выполняет ответственные поручения и, в конце концов, его назначают одним из высших офицеров в полку экскувиторов, дворцовой стражи. Источники не сохранили для нас конкретные сведения об этом периоде жизни Юстиниана, но надо полагать, он уже находился при дяде и обладая острым умом, помогал ему советами и пользовался полным доверием своего высокопоставленного родственника. Вот что пишет о времени правления Юстина I Прокопий: «Племянник же Юстиниан, будучи еще молодым, стал заправлять всеми государственными делами и явился для римлян источником несчастий, таких и стольких, о подобных которым от века никто никогда и не слыхивал».

Основным источником для характеристики личности Юстиниана является «Тайная история» Прокопия Кесарийского, в которой он дает обширную характеристику Юстиниана не только как политика и правителя, но и человека.

На всем протяжении повествования «Тайной истории» Прокопий не дает Юстиниану ни одной действительно положительной характеристики. Здесь есть обвинения весьма огульного свойства, как например, сравнение его то с Сарданапалом, то с Нероном, и общее с Домицианом, «что ему оказалось пустячным делом разрушить Римскую державу..» или «ему ничего не стоило погубить многие мириады людей, хотя они не дали ему для этого ни малейшего повода». Но Прокопий приводит множество других уже конкретных примеров необузданности в расточительности Юстиниана, в коварстве по отношению как к конкретным личностям, так и огромным массам людей, подвергшихся репрессиям, ограблению или истреблению. Конечно, сама «Тайная история» носит черты памфлета, где все преувеличено до трагических для Римской державы масштабов. В более ранних произведениях того же Прокопия мы видим мудрого василевса, лично занимающегося кодификацией римского права, проектированием городов и храма Св. Софии. В «Истории» же, нам представляется человек совершенно не чтящий законов собственного государства.

Личные качества Юстиниана характеризуются Прокопием не иначе как, «неверный друг, неумолимый враг, страстно жаждущий убийств и грабежа, склонный к распрям, большой любитель нововведений и переворотов, легко податливый на зло, никакими советами не склоняемый к добру, скорый на замысел и исполнение дурного, о хорошем же даже слушать почитающий за неприятное занятие»

Как сочетать великое творение его эпохи - храм Святой Софии, который не смог быть построенным без гения и смелости архитектора, и умения Юстиниана найти нужных людей и организовать дело с ужасными вещами описанными Прокопием? Безусловно, Юстиниан владел искусством определять дарования его окружающих и использовать согласно способностям в государственных делах.

Каким образом увязать важнейшие реформы, задуманные и проведенные с дальновидной мудростью, с ханжеством и цинизмом государственного деятеля их осуществивших!? Энергичный и честолюбивый император не знал ни преград, ни усталости при достижении своих целей с невероятной настойчивостью издавал указы за указами или в равной степени посылал войско за войском в Италию, пока она окончательно не была освобождена от власти готов.

Со страниц «Тайной истории» на нас смотрит совершенно невероятная личность, кажется, в нем сочетается не сочетаемое, он терпит вокруг себя талантливых мошенников, закрывая глаза на их пороки, разлагающие административный аппарат государства. И Прокопий и Агафий Миринейский одинаково критикуют разгул коррупции, вымогательства и воровства среди чиновников.

Религиозная нетерпимость обернулась гонениями против подданных сохранивших верность культу языческих богов. Так в 132 новелле он прямо говорит о себе: «Мы питаем ненависть к еретикам». Жертвой его нетерпимости пала последний интеллектуальный оплот античности - Афинская академия, на которую у предыдущих христианских императоров не поднималась рука. И религиозная нетерпимость на протяжении всего правления дополнялась чрезмерной пристрастием к богословию, особенно после смерти Феодоры. Богословские размышления каждый день и до глубокой ночи с «допотопными старцами из духовенства» окончательно отдали императора от насущных государственных дел. С этого времени он словно живет в ином мире и реальный мир погружается в хаос и начинает разрушаться.

Но оставалась одна область административной власти в государстве, которая продолжала работать - это налоговые чиновники. Однако этому есть разумное обоснование. Те налоговые сборы, которые исправно собирались, отчасти разворовывались. Налоги же не собранные фиксировались в списках, еще больше утяжеляя налоговый гнет. Впоследствии преемник Юстиниана,

Юстин II горько воскликнет: «Мы нашли казну разоренной долгами и доведенной до крайней нищеты, и армию до такой степени расстроенной, что государство предоставлено беспрерывным нашествиям и набегам варваров».

Огромный константинопольский двор, воплощение интриг, зависти, коварства и жестокости послужил негативным фоном и средой вокруг старого императора. Не был он достаточно мудр, когда не выбрал себе соправителя и преемника, поставив государство, как он верил, врученное ему Божьей волей, под угрозой гражданской войны между двумя своими племянниками. Только прозорливость одного из претендентов, позволила тому стать новым императором и без лишней крови устранить другого.

Юстиниана I часто нарекают «Великим». Но насколько верно это утверждение? Много полезного и значительного он сделал в первые годы своего правления. Здесь и покорение Африки с Италией, кодификация права и строительство, безусловно, очередного чуда света - храма Святой Софии. Но провидение подарило императору долгую жизнь, он не ушел во время с исторической сцены. Его жизнь без Феодоры, некой его противоположности с которой он, вместе с тем, был един, обрекла на унылое и безнадежное угасание. Слава и величие Юстиниана тускнело и таяло вместе с ним самим.

Конечно, никак нельзя при размышлении о личности Юстиниана пройти мимо Феодоры.

Образ Феодоры, так ярко описанный Прокопием, поражает своей порочностью и коварством. Однако относится к его инсинуациям, особенно тех, которые рассказывают о молодых годах будущей супруги Юстиниана, нужно крайне осторожно. Во-первых, свидетелем того образа жизни о котором пишет сам историк, он не был, тем более, не входил в тот круг о котором писал. В то время Прокопий жил далеко от столицы и не состоял на службе у Велизария, ближайшего сподвижника Юстиниана. По ему одному известной причине, он, разочарованный советник полководца, изложил в своей «Тайной истории» те базарные или ипподромные сплетни, которые не стоило не только записывать, но и даже прислушиваться к ним.

Во-вторых, надо отметить, что Прокопий, не находит у царицы ни одной искупающей черты. Хотя многое она сделала в благотворительных целях, что особо подчеркивалось Церковью, канонизировавшей раскаявшуюся грешницу.

Очень достоверную картину жизни Феодоры описал Ш. Диль. Автор в отличие от Прокопия, опираясь на другие источники VI века, это, прежде всего Иоанн Эфесский с его малоизвестной «Церковной историей», да и Иоанн Малала видит другую Феодору. Диль проводит некую границу ее жизни - до и после ее жизни в Александрии, где она, видимо, прониклась истинной христианской верой через общение с монофизитами, которых поддерживала до конца своих дней.

Брошенная любовником грешница, скитаясь по Египту и Ближнему Востоку, преображается. И именно такой ее встречает уже немолодой Юстиниан. Умная и остроумная, изящная и не лишенная обаяния она пленяет его и остается его верной помощницей, более того надежной опорой. Как не вспомнить ее мужественное поведение, ее слова, «царская власть - лучший саван», вдохновляет супруга к решительным действиям и спасает их положение во время восстания Ника. Вот какой ее видит Ш.Диль, описывая ее во второй половине жизни «другая Феодора, менее известная, но гораздо более интересная: великая императрица, занимавшая значительное место возле Юстиниана и часто игравшая в делах правления решающую роль, женщина ума выдающегося, редкой сообразительности, энергичная, существо деспотическое и высокомерное, неистовое и страстное, настолько сложное, что часто могла всякого сбить с толку, но всегда бесконечно пленительная». Именно такой мы ее видим на знаменитой фреске базилики Сан-Витале в Равенне. Красива и величественна в окружении придворных, достойная жена и римская императрица.

Придворная жизнь наполнена интригами, борьбою с соперниками. Ее интрига, направленная против Амаласунты, якобы способной пленить своей красотой Юстиниана, закончилась ее смертью, могла быть одной из многочисленных сплетен, которые счел нужным вставить в свой памфлет- пасквиль Прокопий. Церковь признала Феодору святой - святой раскаявшейся грешницей. Святая императрица не мало сотворила благотворительных дел и надо полагать много людей были ей благодарны. Впрочем, надо признать, что ни у одного из авторов, мы не находим у Юстиниана и Феодоры таких черт как, человечность и порядочность, хотя себя они считали подлинными христианами.

Жизнь Юстиниана и Феодоры до сегодняшнего дня вызывает интерес у исследователей. Выходят новые книги, посвященные их жизни.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >