Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Деятельность графа А.А. Аракчеева в сфере общего и профессионального образования

Взгляды графа А. А. Аракчеева на развитие и реформирование профессионального и общего образования

Наставничество в служебной деятельности А. А. Аракчеева

Для того чтобы понять более полно образовательные преобразования графа А. А. Аракчеева, следует остановиться на тех идеях и воззрениях, которые двигали реформатором русской артиллерии. Данные взгляды сложились не только из рассмотренной выше деятельности молодого офицера в кадетском корпусе и собственного опыта А. А. Аракчеева в стенах учебного заведения, но и сформировались под влиянием взглядов и идей императоров Павла I и Александра I.

Любые изменения в деятельности, особенно в образовании, не будут эффективны и успешны, если не выстроены взаимоотношения между людьми, если не заданы идейные установки и нравственные идеалы. Поэтому помимо реформаторской деятельности, рассмотренной во многих исследованиях, важно обозначить такую неотъемлемую часть образовательной деятельности графа, как наставничество.

Под наставничеством подразумевается форма воспитания, при которой происходит неформальный процесс передачи накопленного опыта от старших к младшим. Для понимания того, чем занимался наставник в те времена, стоит обратиться к словарям той эпохи. В словаре В. И. Даля есть такие слова, как «наставленье», «наставник» и т. п. Первое обозначает «ученье, руководство, инструкция», второе понятие, соответственно, «учитель, воспитатель, руководитель». Правда, в словарях подробно не объясняется, чем должен был заниматься наставник и как строилась его деятельность.

Граф А. А. Аракчеев, разобравшись в целях и планируемых результатах, принципах работы, взаимодействии между старшими и младшими, закрепил свои выводы как в уставах, инструкциях, приказах, так и в личной переписке с различными людьми. Изучить рассматриваемый аспект помогают следующие источники: инструкции (например, «Инструкции чинам артиллерийского полка», «Инструкции Артиллерийской команды Его Императорского Величества»), составленные А. А. Аракчеевым; «Приказы военного министра» 1809 и 1810 гг., где много уделялось внимания взаимодействию старших и нижних чинов и педагогической работе офицеров, допускаемым ошибкам и примерам их исправления; правила и наставления, разработанные графом для крестьян своего имения в Грузино и касающиеся повседневности и быта, предотвращения нарушений, прежде всего вредивших самим же крестьянам - например, борьба с пожаром, правила о свадьбе, руководства матерям.

Также важным источником для изучения наставнической деятельности графа А. А. Аракчеева является неопубликованная и изданная переписка графа с государственными деятелями и различными частными лицами. Стоит отметить труд Великого Князя Николая Михайловича Романова «Император Александр I. Опыт исторического исследования», во втором томе которого были опубликованы рескрипты к графу А. А. Аракчееву и личная переписка императора Александра I, начавшаяся еще во время службы в Гатчине до кончины императора Павла I. Личная переписка является источником не только для анализа тесно складывающихся взаимоотношений графа и императора и проводимых вместе преобразований, но и раскрывает характер таких отношений - наставничество, сложившееся в Гатчине между артиллеристом А. А. Аракчеевым и великим князем Александром Павловичем.

В существующих исследованиях данному аспекту практически не уделялось внимания: только В. Ф. Ратч, опубликовав гатчинскую инструкцию А. А. Аракчеева нижним чинам, где уделялось внимание благосостоянию и нравственности нижних чинов, указывал на ее педагогический характер. Во второй половине XIX века, по словам историка, «эти правила, изложенные в инструкциях, сохранились поныне в русской артиллерии, как основания батарейного управления». В некоторой мемуарной литературе можно встретить упоминания о жестком обращении графа со своими подчиненными, вплоть до того, что «будучи молодым офицером, уже вырывал у солдат усы за какую-нибудь ошибку в полковом ученье», как писал П. П. фон Геце. Однако стоит отметить, что автор на русскую службу в департамент духовных дел иностранных исповеданий при А. Н. Голицыне устроился только в 1817 году, а под начальством графа А. А. Аракчеева никогда не служил. Похожие рассказы о «вырывании усов вместе с мясом» у солдат, истреблении графом в полках духа свободы, уважения к самим себе офицеров и нижних чинов и прочие негативные эпитеты звучат также у мемуаристов Ф. Ф. Вигеля и А. И. Михайловского-Данилевского. Только последний, будучи военным историком, как-то по государственной службе пересекался с графом.

Напротив, имеется и воспоминания людей, непосредственно служивших под начальством графа А. А. Аракчеева. Так, офицер Новгородского поселения М. А. Крымов писал, как граф по ночам заходил в казармы к солдатам, смотреть как они спят и все ли у них исправно. Офицер отмечал, что с высшими чинами граф А. А. Аракчеев был строг, потому что часто среди них встречал обман и лесть. Заканчивает свое воспоминание офицер М. А. Крымов следующими словами: «И солдаты любили его настолько, насколько не любили большинство им же поставленных над ними начальников». Таким образом, в мемуарах прослеживается противоречащие мнения о графе, только вот в тексты учебников войдут самые негативные и неподтвержденные сведения о жестокости графа.

Наставничество графа особо проявилось во время его службы в Гатчине. Одним из постоянных партнеров по переписки в Гатчине в то время был Александр Павлович, который постоянно советовался и спрашивал мнения гатчинского полковника и впоследствии губернатора. Часто великий князь Александр Павлович заканчивал свои письма такими словами, как «я бы весьма был рад знать на сие ваше мнение», «снабдишь меня советом», «как ты думаешь?», «отпиши мне, каково учился мой баталион». В то время А. А. Аракчеев по назначению Павла Петровича исполнял должности управляющего военным департаментом, инспектора пехоты, начальника артиллерии и коменданта Гатчины. Великий князь Александр Павлович, проходивший службу в собственных войсках своего отца и имевший в своем подчинении батальон, часто обращался к А. А. Аракчееву «как к советнику и руководителю класса военной науки». Как правило, великий князь Александр Павлович просил А. А. Аракчеева внимательно следить за ошибками его батальона, чтобы в дальнейшем исправить их: «пожалуй, пиши ко мне, каковы бывают мои разводы и ученья, и в чем ошибки и неисправности состоят »или «итак, по дружбе прошу тебя, объясни мне подробнее о недостатках и неисправностях». Также по просьбе великого князя, писавшего в письме «впредь муштруй их хорошенько в учениях», гатчинский комендант брал на себя обучение батальона и присмотр за ним.

В основном, А. А. Аракчеев отвечал на задаваемые Александром Павловичем вопросы, связанные с учениями и рабочими моментами по службе. Причем А. А. Аракчеев в переписке с любым офицером, который обращался к нему за помощью, всегда разъяснял все подробно, затем они советовались и вместе принимали решения. Стоит подробно рассмотреть пример такой работы графа, ярко отраженной в майских письмах 1797 года, касающихся возникших вопросов по службе у Александра Павловича:

«Друг мой Алексей Андреевич! Я к тебе не письмо пишу, а целую грамоту, и надеюсь, что ты простишь по дружбе своей, что тебя безпокою в недоумении моем и снабдишь меня советом. Я получил безну дел, из которых те, на которых я не знаю, какие делать решения, к тебе присылаю, почитая лучше спросить хорошего совета, нежели наделать вздору».

Далее следует список из двадцати двух дел от вопросов об образцах мундиров, пунктов из устава и ротного расписания до рапортов различных офицеров, где требовалось разрешение вопросов по службе.

Достаточно содержательный и точный ответ сразу последовал от А. А. Аракчеева: «Прилагаю ко всему все присланные от вас бумаги, на которые я написал и ответ куда следовало; только когда изволите подписать, то прикажите заномерить и оставить копии. Все Вашего Императорского Высочества назначения справедливы, как изволите усмотреть из ответов. Государю не нужно докладывать о майоре от ворот, ибо оно в Уставе есть на 146 странице и оная ведь должность чину не переменяет. Об образцовом мундире из Кронштадта отпускать без позволения Государя не можно. О том, что Колюбакин не имеет еще своего полка, Вашему Высочеству надобно сказать Императору. Ламберт показывает подпоручика адъютантом при себе, ибо ведь он был инспектором пехоты Санкт-Петербургской дивизии. Об офицерских списках я думаю вот что: оное сделали господа генерал- адъютанты; и что они с ними будут делать? Со всей России столько будет оных списков и успеют ли оне всякий месяц их прочитать. Однако уже лучше, Ваше Высочество, прикажите от себя всякой месяц при рапорте готовить и отдавать». Переписка между ними не прекращалась и только укрепилась с приходом к власти императора Павла I, который начал проводить свои крупные государственные преобразования. Объединившись тесно в деятельности, проходя «школу правительствовать», по мнению В. Ф. Ратча, А. А. Аракчеев и Александр Павлович помогали друг другу и поддерживали.

В одном из писем Александр Павлович сообщал А. А. Аракчееву, что император Павел I поручил командование Преображенским полком ему и выказывал поддержку последнему: «Я говорю это с сожалением, потому что ты мне говорил, что ты этого боишься. Впрочем, для полка это отменно хорошо, и я предвижу, что он перещеголяет все наши». Великий князь часто передавал других офицеров под опеку А. А. Аракчеева. Так, Александр Павлович писал насчет генерал-майора П. А. Талызина: «прошу тебя, прими его хорошенько и снабжай его нужными советами».

Из этого следует, что А. А. Аракчеев наставлял и других офицеров.

В Гатчине была выстроена система взаимоотношений рабочей команды, которая работала безотказно. Александр Павлович и А. А. Аракчеев становились друг для друга связующим звеном перед императором Павлом I и офицерами и работали в крепкой спайке. Хотя для современников Гатчина могла казаться забавой Павла Петровича, однако же «гатчинцы» проходили серьезную военную и государственную школу, где приобретали, помимо военных знаний, организаторские навыки и учились работать с различными людьми.

Мнение А. А. Аракчеева было важно всегда и императору Павлу I, о чем напишет в письме от 1 июня 1797 года Александр Павлович: «При сем препровождаю бумаги к тебе бумаги от Мелисины, которыя Государь мне приказал тебе, чтобы ты, по мнению своему, ответы учинил. Я очень рад видеть, что не я один прибегаю к твоему мнению». Будучи императором, Александр I продолжал так же тесно работать с графом А. А. Аракчеев и советоваться с ним. В письме от 5 ноября 1820 года император напишет:

«…Я хотел тебя известить о всем, привыкнув рассуждать о всем, привыкнув рассуждать с тобою о всем, что меня занимает». Как правило, граф и император обменивались бумагами друг с другом и оставляли пометки или замечания на отдельных листах: «При сем прилагаю полученные мною рапорты от главнокомандующаго. Я подчеркнул важнейшия места и предоставляю тебе судить об истине его показаний». Или вместе работали в кабинете у государя: «прочти сие мнение, а после в удобное время об оном поговорим». Причем обсуждаемые вопросы касались самых различных сфер, отнюдь не только военной, где привыкли видеть основную деятельность графа А. А. Аракчеева. Так, в письме от 20 сентября 1820 года, император Александр I, выражая благодарность графу за наведения порядка в Смоленской губернии, просил дать свои рассуждения по поводу крестьян:

«…Остается еще тебе представить мне мысли твои о пособиях, нужных для экономических и удельных крестьян, о чем и буду ожидать твоих соображений». Исследуя письма, можно заключить, что по всем государственным и личным соображениям император очень часто советовался с графом и интересовался его мнением. Данный способ работы был заложен еще во время службы в Гатчине.

Таким образом, исследуя переписку, завязавшуюся в Гатчине между семнадцатилетнем великим князем и двадцатипятилетним гатчинским подполковником и продолжавшуюся до самой кончины императора Александра I, можно отметить ряд характерных черт. А. А. Аракчеев во время службы Александра Павловича стал для него своего рода учителем и помощником в вопросах гатчинских учений, военной науки, передавая весь опыт, который был накоплен еще в стенах кадетского корпуса и на самой службе в Гатчине, где будущий граф постигал «школу правительствовать», исполняя важные должности, связанные с материальным обеспечением Гатчины и организацией образовательного процесса. Данный этап совместной службы в Гатчине и во время правления императора Павла I повлиял на дальнейшую государственную службу графа А. А. Аракчеева, принципы работы и последующие проводимые преобразования, прямо говорящие о взглядах императоров Павла I и Александра I, с идеями которых нововведения согласовывались.

Стоит отметить, что наставничество, которое граф проявлял к великому князю Александру Павловичу, не зависело от царского титула. Абсолютно идентичные письма, но адресованные другим офицерам, встречаются в научно-исследовательском отделе рукописей Российской государственной библиотеки, где граф отвечает на вопросы и оказывает свою помощь в решении возникших трудностей по службе. Довольно подробное письмо и неформальное по своему содержанию писал граф А. А. Аракчеев в 1804 году офицеру Г. Ф. Ставитскому в ответ на его вопросы:

«На полученное письмо Ваше от 12 февраля, сим уведомляю тебя Любезный друг: что мирских сует избежать никак нельзя, потому что в нынешнем веке истинным филозофом нельзя быть. Верю очень тому что случай несколько будет тебе труднее, но как скоро взойдет и примешься за дела то не чувствительно привыкнешь, и я уверен наперед что вы будете первым а не последним Шефом. Теперь приступлю к разрешению ваших вопросов». Как следует из письма, граф, опираясь на собственный опыт, предлагал варианты разрешения проблем, оказывал материальную поддержку батальонам офицера и был готов помочь составить рапорт.

Что касается жестоких наказаний, о которых писали современники, то повествующие об этом источники крайне противоречивы. Мемуарист Ф. Ф. Вигель писал в своих воспоминаниях, что «Аракчеев был ненавидим за свои бесчеловечные поступки с солдатами и за дерзкое поведение с офицерами». Однако известно, что граф А. А. Аракчеев без объяснения и сразу не отправлял солдат и офицеров на гауптвахту. Если же арест происходил, то писались конкретные причины, как правило, это было пьянство и «непозволительные для звания Офицера поступки». Также исследователем Е. И. Юркевичем, занимающимся историей гатчинских войск, не было найдено в петербургских архивах никаких свидетельств о жестоком обращении с военными, наоборот, наказания жестко регламентировались, и за нарушение правил офицеры отчитывались перед Павлом Петровичем лично.

Граф А. А. Аракчеевым всегда делал предупреждения и выговоры, прежде чем идти на такие серьезные меры, как понижение в чине, отставка или арест. В письме от 23 мая 1799 года граф писал генералу-майору Бревену: «ибо стыдно вам, что вы онаго не знаете, а видно писарь пишет, ибо в списках по старшинству были и полковых артиллерийских команд офицеры пропущены, а глупо везде сделаны отметки, которых кроме сделанных у меня ныне и писать не следует, прошу не врать быть осторожнее». Даже в приказах, уже будучи военным министром, граф делал предупреждения, прежде чем наказывать за неисправность, хотя до этого уже были приказы, вступившие полностью в силу: «а дабы вообще всякая воинская команда и полк при назначении похода, благовременно предваряли гражданское начальство о следовании своем, о том строжайше подтверждаю всей армии с тем, что как бывшия доселе по означенному предмету предписании Государственной Военной Коллегии слабо исполняются, то приказ сей щитать последним уже подтверждением; а естьли после онаго замечено будет чье упущение, то виновные подвергнут себя суду». Причем это был уже повторный приказ, изданный в армии, однако наказания не делалось.

В письме полковнику П. П. Ефимьеву граф А. А. Аракчеев весьма точно заключил свои представления о несении службы: «мнение же ваше которые вы имели что будтобы я хотел зделать другога на место ваше баталионным командиром: совсем несправедливо ибо для все равно кто бы не был командиром, только был делал все то, что требует долг службы, и уверяю вас останетесь до тех пор покуда захотите быть деятельным и исправным по службе; на конец скажу вам о присланном деле вашем, что я оное разсмотрев непримину зделать должное предписание. Пребываю с надеянием, что в предь таковым упущение по службе от вас не будет, останусь с истинным удостоверением моего к вам усердия». Известны случаи, когда граф А. А. Аракчеев старался смягчать приговоры офицерам и заступался за них. Так, опальному офицеру Выробову граф в письме от 9 ноября 1803 году писал: «..но я, уважая вашу службу, а не просьбу и не оправдание ваше, упросил Государя Императора, чтобы не отдавать вас под суд, а наказать только месячным арестом». Второй случай, свидетельствующий о строгом надзоре за старшими чинами, отражен в приказе 11 марта 1804 года, когда канонир Иван Корытцов попал в госпиталь в результате травм от наказания фельдфебеля: «и впредь наказания фельдфебелям без дозволения ротою командующаго запрещается во всех полках, баталионах и гарнизонах». Из этого следует, что сам граф был противником жестокого обращения с подчиненными и пресекал любые дурные начинания.

Для графа А. А. Аракчеева одним из ключевых понятий в его деятельности было понятие службы и ее исправное исполнение.

За проявленные заслуги граф не скупился на поощрения и благодарности, ставя другим военным в пример. В письме к «Поручикам и подпоручикам Перваго артиллерийского полку», объявляя о введении экзаменов для последующего продвижения по чинам и объясняя, с какой целью эти введения делаются, граф обращается к артиллеристам: «…Вы служите и служить устремляетесь с честью, служба налагает на вас деятельные обязанности, вы оныя с горящим усердием строго выполняете, чего же от пекущагося о благе Монарха и благодарного Отечества ожидать за сие не возможете?». Граф А. А. Аракчеев, привыкший еще со времен Гатчины отвечать за каждого ему вверенного, также строго относился к документации. Борясь с бюрократизацией и отписками офицеров, которые были обязаны готовить полноценные рапорты, военный министр закреплял в своих приказах следующие меры: «…По елику же таковое ненаблюдение за исполнением предписанного, противно порядку службы, пользам ея и даже нанести может невозвратной впредь и потеряние нужного времяни, - то я предписываю Г. Г. Дивизионным командирам взять за правило, что тогда только дело можно считать конченным, или исполненным, когда удостоверяться они, что требованное или предписанное от них действительно зделано». Одной из самых значимых и центрообразующих идей была ответственность старших перед младшими: офицеры всегда были в ответе за нижние чины, о которых должны были заботиться.

Историк Л. Л. Ивченко в своем исследовании обращает внимание на материальную обеспеченность нижних чинов, приводя в пример приказ о том, «каким образом солдату одеваться в походе» в летнее время: «В теплое время и хорошую притом погоду солдату надлежит быть одетому в мундире застегнувши; сверх сумы и портупеи, надетых обыкновенно, надевать шинель, свернутую вдоль через левое плечо так, чтобы концы оной были на правой стороне ниже пояса, которые должны связываться шинельным ремнем. Ранец должен быть на спине сверх надетой через плечо шинели и манерку привязывать сверху ранца на средине». Достаточно строго взыскивал военный министр за все неисправности, связанные с нижними чинами, и постоянно в приказах и личных письмах напоминал о личной ответственности офицеров. Так, в письме от 17 февраля 1799 года полковнику П. С. Тарарыкину, граф писал: «писарь за ошибку не отвечает, а отвечает командир; в службе-же викарных нету, а должны командиры сами всякий свое дело делать, а когда сил ослабнут то может выбрать себе покой, пока-ж служишь, то должно трудиться…». Практически каждый второй приказ графа А. А. Аракчеева был связан с обеспечением нижних чинов, поскольку постоянно имелись проблемы, которые военный министр требовал решить как можно быстрее.

Каждый приказ, издаваемым графом А. А. Аракчеевым, походил больше на руководство, в котором граф объяснял ошибки и предлагал, каким образом их лучше исправить: «таковыя учения послужат в пользу, ибо на оных будут гораздо замечательнее ошибки каждого Офицера, равно как глазомер и расторопность замыкающих унтер-офицеров; и тогда господам командующим полками и батальонами удобнее будет довести Офицеров и унтер-офицеров до совершеннаго знания своего дела во фронте, сходно Военнному Уставу». Из рассмотренного приказа следует: граф А. А. Аракчеев понимал, что не всегда старшие офицеры успевали следить за учениями солдат и предлагал новые формы обучения, при которых было возможно исправлять допущенные ошибки.

Также А. А. Аракчеевым был выпущен приказ, в котором военный министр объяснял, как правильно обращаться с оружием и его хранить. Приказ заканчивался следующими словами: «и естьли за сим найдено будет где, что на лицо состоящее оружие содержится в небрежении и нечистоте, оное с начальников тех мест, под чьим распоряжением то оружие находится, будет уже взыскано». После принятия этого документа граф поручил ученому комитету по артиллерийской части разработать «Краткое наставление о солдатском ружье», которое вскоре было издано в 1809 году. Стоит отметить, что по назначению военным министром М. Б. Барклая-де Толли, приказы стали более формальными и основная их часть посвящена производству в новые чины или отставкам, а также благодарности императора Александра I.

Таким образом, на основании проанализированных источников можно сделать следующие выводы. Одной из основных направлений образовательной деятельности графа А. А. Аракчеева являлось наставничество. Оно заключалось в помощи по решению возникающих трудностей у молодых офицеры, касающихся их службы. Также офицеры часто спрашивали советы у графа А. А. Аракчеева и всегда получали от него подробный ответ, который граф раскладывал по пунктам. Особое внимание граф А. А. Аракчеев уделял взаимодействию нижних и старших чинов.

Официально в приказе №18 от 1 февраля 1809 года именно графом А. А. Аракчеевым было закреплено воинское приветствие: «предписывается караулам, отдавать надлежащую честь и всем Флотским Генералам, каковая отдается для прочих военных Генералов». Важно отметить, что граф любое свое действие объяснял, писал прежде о целях и смыслах тех или иных приказов. Каждый приказ походил больше на руководства, где изложены принципы работы и наставления, в которых постоянно уделялось воспитательной стороне офицеров и солдат.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее